Священномученик Виктор Бердянский (Киранов)

СВЯЩЕННОМУЧЕНИК ВИКТОР БЕРДЯНСКИЙ (КИРАНОВ)

Память 30 марта (17 марта по церковному календарю)
и в Соборе новомучеников и исповедников Российских (25 января по ст. ст. / 7 февраля по н.с.)

sviatoi-viktor-berdianskii

Священномученик Виктор родился 8 марта 1881 года в селе Мануиловка Бердянского уезда Таврической губернии. Происходил из древнего болгарского священнического рода, приезавшего в Россию спасаясь от турок в 1830-м году. Отец его, Михаил Киранов был протоиереем. Мать о.Виктора звали Ефросиньей Георгиевной (урожденная Стоичева). У о.Виктора было два брата: старший Дмитрий (будущий протоиерей сщмч.), младший – Владимир и сестра Олимпиада.

Родоначальник семьи Кирановых, священник Протасий, скончавшийся в 1773 году в Турции и много претерпевший от гонителей-турок, завещал своим сыновьям, чтобы они, несмотря на тяжелое положение православных в Болгарии, не уклонялись от священства, если будут призываемы к рукоположению.

Виктор Михайлович окончил Таврическую Духовную семинарию и в 1903 году, избрав светскую карьеру, поступил в Юрьевский университет, однако через год все же оставил университет и по назначению епископа Таврического Николая (Зиорова) стал служить псаломщиком в Свято-Троицком храме в селе Новопрокофьевка Бердянского уезда.
Виктор Михайлович женился на девице Антонине, выпускнице Симферопольского женского духовного училища, дочери священника Петра Троицкого.

30 октября 1905 года епископ Таврический Алексий (Молчанов) рукоположил Виктора Михайловича во священника к Покровской церкви села Большая Благовещенка Днепровского уезда. В 1906 году отец Виктор был назначен законоучителем в Нововасильевскую земскую школу.

К 1920 г. в семье Кирановых было пятеро детей: Михаил, Евгений, Виктор, Николай и Татьяна. В начале двадцатых годов отец Виктор был возведен в сан протоиерея и назначен настоятелем Вознесенского собора в Бердянске, а после его закрытия в 1928 году – настоятелем Покровской церкви и благочинным Бердянского округа.

v-1

Сщмч. Виктор Киранов. Фотография. 20-е гг. XX в.

Покровская церковь в те годы была единственной в городе, и протоиерей Виктор дал в ней приют всем тем священникам, которые остались без приходов, но хотели служить Господу. Он завел кассу для поддержки малоимущего духовенства, откуда регулярно выдавались небольшие суммы денег, что спасало от голода семьи преследуемого духовенства.

Несколько раз в Бердянск приезжал архиепископ Днепропетровский Георгий (Делиев), к которому и отец Виктор ездил с докладами по делам благочиния. В 1936 году архиепископ Георгий был арестован и по малодушию оговорил собратьев-епископов и подчиненное ему духовенство, показав о протоиерее Викторе и других священниках Бердянска, что все они были им завербованы во время «архиерейских поездок для шпионской и диверсионной работы».

В 1936 году над Покровским храмом нависла угроза закрытия – власти собирались его разрушить, чтобы из кирпича сложить здание школы. Священники, здесь служившие, – протоиереи Виктор Киранов и Михаил Богословский и священник Александр Ильенков [NOTA 1], – решили по возможности воспротивиться этому. Как благочинный, отец Виктор пользовался большим авторитетом у священнослужителей и народа и в значительной степени мог влиять на ситуацию.

В течение двух недель отец Виктор и отец Михаил тайно обходили дома всех верующих, приглашали и готовили их к приходскому собранию. По замыслу священников это собрание должно было показать властям, что церковь еще существует и богослужение посещает слишком много людей, чтобы их игнорировать. Собрание состоялось после Божественной литургии 8 января 1937 года, и пришло на него едва ли не четыре тысячи человек по свидетельству очевидцев, и это при городском населении не более 50 тысяч.

С протестами против закрытия выступили многие прихожане храма, и один из них сказал: «Советская власть забирает нашу последнюю отраду, нам нужно крепко стоять перед этой властью… Если советской власти надо строить школу, то мы соберем деньги на камень и сдадим…» Присутствующие единодушно поддержали оратора и стали выкрикивать: «Не дадим закрыть церковь!» А выступающий продолжил: «Где тот кирпич из уже разрушенных церквей? Почему из него не построена ни одна школа?.. Миряне, наши сердца уже двадцать лет обливаются кровью…».

Зайдя после речи в алтарь, оратор подошел к отцу Виктору, и тот сердечно поблагодарил его за пламенную речь в защиту церкви.
Выступления верующих в защиту храма не помогли – он вскоре после собрания был закрыт, а некоторое время спустя, летом 1937 года, священники Покровской церкви были арестованы и заключены в тюрьму в Бердянске.

v-2Отец Виктор проходил по групповому делу: “дело протоиерея Виктора Киранова и др., г.Бердянск, 1937-1939г.”, обвинялся в “шпионских сообщениях еп. Георгию (Делиеву), антисоветской контрреволюционной деятельности и антисоветской и антиколхозной агитации”, а также в том, что “поручил травить колодцы в день выборов”. Ему предъявили показания лжесвидетелей, в которых говорилось, будто он поручил им в день выборов отравить колодцы и выдал даже для этого яд. Один из лжесвидетелей показал, что священник приходил к нему на квартиру и брал у него и давал сам шпионские сообщения, предназначенные для епископа Георгия (Делиева).

Ознакомив отца Виктора со лжесвидетельствами, начальник Бердянского НКВД потребовал, чтобы священник их подтвердил, но отец Виктор отказался. Последовала площадная ругань, и затем следователи беспощадно избили священника: били по лицу, по животу, по чему попало. Но поскольку это не подействовало, его стали допрашивать круглосуточно: следователи сменялись, а подследственный беспрестанно, в течение тринадцати суток допрашивался. Перерыв в допросах был сделан всего один раз на шесть часов.

Через месяц отец Виктор подписал выбитые следствием лжесвидетельства против себя, и дело было отправлено на подпись прокурору. Тот, однако, нашел неудовлетворительным то, как велось дело, и неубедительными показания обвиняемого, и материалы следствия были отправлены в вышестоящую инстанцию – в Москву, откуда пришел ответ, чтобы во всем разбирались на месте.

Снова начались допросы, во время которых были представлены лжесвидетельства, обвиняющие отца Виктора в антисоветской агитации. К очной ставке был привлечен отрекшийся от сана священник, служивший ранее вместе с отцом Виктором в Покровской церкви. Он заявил, что протоиерей Виктор говорил ему, что колхозное строительство вредно и коллективное хозяйство гибельно для крестьян, что отец Виктор назвал его «балдой» и «подхалимом» за то, что он отказался служить священником и перешел на советскую работу. Лжесвидетель показал также, что отец Виктор являлся руководителем всей приходской жизни, инициатором и руководителем собрания, устроенного после праздника Рождества в защиту храма.

В заключение снявший с себя сан лжесвидетель дерзко и нагло сказал: «Пора, Виктор Михайлович, бросить заниматься этим и перейти на честный труд». В ответ отец Виктор назвал его «балдой», за что тут же получил десять суток карцера. [NOTA 2]

Собравшись с силами и увидев, какая беспощадно-жестокая и коварная машина работает на уничтожение его личности и всех плодов веры, которые были собраны им за предыдущую жизнь, отец Виктор занял твердую позицию, отказавшись от своей подписи под протоколами допросов с выдвинутыми против него обвинениями, и решительно отверг все, в чем его продолжали обвинять.

Опасаясь обмана и подлога со стороны следователя, он 7 марта 1939 года письменно отказался от первоначальных показаний, выбитых у него следователем. А затем в письменном виде заявил, что не признает себя виновным: «Я даю правдивые показания, в антисоветской деятельности я себя виновным не признаю. Никогда антисоветской работы я не вел» .
Следствие было закончено, в ожидании приговора все обвиняемые были отправлены в тюрьму в город Запорожье.

Протоиерей Виктор писал из заключения близким:
«Путь ко спасению проходит нормально, по указанию апостола Иакова – сперва страдания, затем терпение, а перенося их, приучаешься к смирению, которое, надеюсь, породит в будущем любовь и приведет ко спасению… Страдаю я, как вам известно, совершенно невинно юридически и фактически, так как перед государством и перед властью ни в чем не повинен, – весь город это может подтвердить…
Перед Богом же виноват за многие и многие грехи, за что и несу это ужасное наказание как заслуженное. Карцер – отсюда только и просить Бога, чтобы простил меня, а я Его лишь благодарю за милость исправления этим путем. Всех вас прошу: да будет мир между вами во спасение ваше, а мне в утешение».

v-3

Протоиерей Виктор Киранов. Сщмч. Виктор Киранов. Запорожская Тюрьма НКВД. Фотография. 1938 г.

29 октября 1939 года состоялось закрытое заседание Тройки при НКВД, заочно осудившее протоиерея Виктора к восьми годам. При отправке из Запорожской тюрьмы, все, что имел и что передали ему родные, отец Виктор раздал неимущим – диакону Тимофею Саклакову и другим арестованным с ним священнослужителям. Себе оставил только на дорогу.

Только 28 ноября ему было сообщено о решении суда. С этой даты он находился в Томско-Асинском исправительно-трудовом лагере (Томасинлаг) на лесозаготовках. Он писал супруге: «Пишу наскоро… Прибыл к месту своего назначения. Ехал через Харьков, Сызрань, Новосибирск, Томск и Асино в ста верстах от Томска. Жив и здоров – работаю. Писать буду иметь возможность один раз в месяц… Чувствуется, что видеться больше не придется, а там что Бог даст…». Оказался в одном бараке с протоиереем о. Михаилом Богословским. Морозы доходили до 50 градусов, при этом были сильные ветры. Перенес тиф. Ослабев, был назначен дневальным по бараку.

Обосновавшись в лагере, отец Виктор писал жене:
«Мой адрес – с. Асино, Новосибирская область… Возле Асино лагерь трудоисправительный, где меня и воспитывают в этом направлении. Название лагеря показывает его назначение. Трудно, противно и обидно, но ничего не поделаешь. Принимали доброе, примем безропотно и плохое, заканчивать жизнь где-нибудь да нужно; слава Богу, что дал возможность искупить этим путем бесчисленные грехи пред Ним, тобою и семьей.
Знаю конечно, что живется вам без меня трудновато, но помогать уже больше ничем не могу, так как нищий есмь… Одежи и белья пока не нужно – обстановка такова, что все это пустая трата. Старые летние туфли, ботинки и две цветных рубахи и брюки из какого-либо дрянного материала пришли к лету… о хорошем, и тем более белом и говорить нечего – не нужно безусловно, смешно и глупо. Живу среди оборванцев, несчастных стариков, и сам уже таков…».

«…Сперва ходил на лесозаготовки, пилить дрова, потом в овощехранилище перебирать гниль… а теперь дневальным в 8-м бараке, где проживают служащие, управленцы. Хожу в казенной одежде и в лаптях. Дежурю с 1 часа ночи до 7 утра, а днем уборка барака, доставка воды и дров… Словом, настоящий кухонный мужик…».
«…Мелитопольский кум тысячу раз прав, что я несу кару за грехи свои, и я бесконечно рад, что Бог хоть этим путем направил меня, величайшего грешника, на путь исправления и покаяния, но вообще, говоря объективно, он сказал старческую ерунду, или попросту глупость. Все наши праведники, достойнейшие пастыри несут наказание, конечно, за свои грехи, но наипаче же за людское невежество и благополучие сидящих на местах и мнящих о своих заслугах, которых никогда не было.

Бог дождит на праведных и на злых, и солнышко греет тех и других, в горниле же правды Божией обнаружится, где золото и серебро, и где полова и солома. Сам составитель литургии, сокращать которую так боятся, закончил жизнь не в мелитопольском храме, а в ссылке, хотя ничего не сокращал, а наоборот, созидал и составлял, чем мы и до сего времени пользуемся. Слава Богу за все!».

28 апреля 1940 года отец Виктор писал своим близким:
«Я жив и здоров, первое по великой милости Иисуса Христа, а второе по той же милости, возгреваемой – это я, безусловно, чувствую – ходатайством нашего заступника святителя Николая и молитвами – да, молитвами вашими, мои добрые, хорошие друзья.

Жизнь моя протекает обычно, как жизнь всякого заключенного, – жизнь серенькая, жалкая, убогая, полная скорби, – скорбь моя о вас, милые мои, не покидает меня ни на минутку, и одиночество, ведь я здесь совершенно одинок… Всякие рассуждения по этому вопросу хотя бы и умных людей разбиваются как рыба об лед – лишь наше духовное общение, наша вера успокаивают эту глубокую, но пока еще не смертельную рану, а день сегодняшний идет со всеми его событиями, примиряет все обиды, наносимые людьми людям, – простим вся Его Воскресением… Вот это прощение и сознание полной невиновности пред обществом, Родиной и правительством дают надежду в успокоении, в ожидании все же хорошего, справедливого конца – нашего вожделенного свидания при домашней семейной обстановке – буди, Господи, буди.

Как хочется написать вам, все мои дорогие друзья, еще много-много теплых, хороших слов, но не знаешь, как их и изложить, – ну, словом, в настоящие святые минутки плачу, люблю, целую всех вас, понимаю вас – как, надеюсь, и вы меня понимаете – всеми фибрами своего существа. Вонми, Господи, нашему взаимному молению и в этот час, как жертву хваления, прими наше краткое взаимное восклицание: Христос воскресе! и ответное: Воистину воскресе!..».

В октябре 1940 г. ввиду расформирования Томасинлага протоиерей Виктор был переведен в Темниковский исправительно-трудовой лагерь, откуда написал родным:
«Я по великой и незаслуженной милости Божией жив и здоров… За посылки очень и очень благодарен, но зачем же сразу две? Это пересол, убыточный и для вас, и для меня – хранить легко мало, а избыток не знаешь, куда и положить. Мало вы представляете условия моей жизни. В будущем придерживайтесь планомерности.

Местность, в которой живу, называется Темники – это бывшая Саровская пустынь. О себе писать ничего не могу, скажу только, что вы все далеки от малейшего представления и бытовых условий, и внешнего моего вида, в каком я нахожусь. Сейчас взял у врача однодневный отдых – шалит сердце, и вот имею возможность черкнуть вам несколько слов, в остальные дни ночью ухожу на работу, ночью и прихожу, времени и условий для писания нет…».

1 ноября 1940 года отец Виктор написал:
«Я жив и здоров, все это по великой милости Божией и за усердие ваших молитв, по заступничеству нашего покровителя святителя Николая. Егда был еси юн, поясался еси сам и ходил еси, аможе хотел еси: егда же состареешися… ин тя пояшет и ведет, аможе не хощеши. Если перефразировать это на слово “писать”, то для вас должно быть понятным, – что могу я о себе писать? Да ничего, мы должны, находясь в таком положении, больше чувствовать, чем понимать…
Все три посылки получил. Великое… спасибо с глубоким поклоном несчастного зека шлю вам, недостойный этого внимания. Примечание дружеское: посылать нужно то, что можно носить и хранить в кармане, – это сухари, колбаса, конфеты. Отломил, взял в карман и пошел на работу, и есть это непоказно…».

22 января 1941 года он писал родным:
«Я после долгого времени работы на лесоповале, где страшно устал и оборвался, месяц был дневальным и хорошо отдохнул – сейчас зачислен в разряд актированных инвалидов 2-го разряда и нахожусь в 11-м лагпункте на работе в закрытом помещении – вязание сетей…».

Поздравляя супругу с тезоименитством, отец Виктор писал ей в феврале 1941 года:
«Будь здорова, быть может, Господь сжалится над Своим плохим служителем и сподобит еще хоть немного пожить нам вместе в мире, радости и взаимной любви. Как бы хотелось еще пожить вместе и, подводя итоги прошлой жизни, запереться от всего мира в свою хатку и безвыходно просидеть в ней до конца своей жизни, слушая твои милые, всегда добрые и ласковые разговоры молча, наслаждаться ими, попутно уплетая всегда опрятно и вкусно приготовленные и любимые мною кушанья.

Это с одной стороны, а с другой – провести нам вместе остатки жизни в благочестии и молитвенном настроении, благодаря Бога за Его великие милости и награды во всю прошлую жизнь, и, наслаждаясь здоровьем и любовью своих милых, всегда нами любимых деток и внуков, быть их молитвенниками пред образом нашего покровителя, святителя Николая. Вот мои пожелания тебе, моя дорогая именинница, – да будет во всем воля Божия: пробави, Господи, милости Свои и впредь над недостойными, но любящими Тебя супругами.
Моим друзьям шлю свой привет и поздравление со вступлением в великие дни предстоящей Триоди. В воскресенье, 10 марта, помолимся вместе здоровою духовною молитвою, и я заочно разрешу вас от всех болезней, накопленных за период времени отсутствия врачебницы, а вы помолитесь за узника, всегда духовно пребывающего с вами…».

Через месяц отец Виктор написал родным:
«…О свидании не хлопочу, потому что оно невозможно и не нужно. Сохраните все представление о мне по прежнему моему образу и сохраните его в своей памяти, а теперешний свой вид я унесу в могилу, о котором вы не будете иметь представления, – и хорошо. Свидание – это лишние слезы и ужас, да и ненужная затрата необходимых для вас средств. Если Господь не сподобит повидаться, да будет воля Его, а сподобит – поговорим и поплачем слезами радости.

Актированных инвалидов за зону лагеря не выводят, и работают посильно лишь в зоне лагеря. Я ходил на работы за 3-7 километров. Что касается досрочного освобождения для таковых, то это фантазия, покоящаяся на огнепальном желании свободы, и только. На первую свою жалобу от марта 40-го года получил ответ, что оснований для пересмотра дела нет, а потому – без последствий… Ну, что Бог даст, чувство полной невиновности пред властью и государством позволит примириться со всеми страданиями…».
С началом Великой Отечественной войны положение заключенных резко ухудшилось; многие стали умирать, оставшись без поддержки родных, которые сами в это время оказались в бедственном положении. Протоиерей Виктор Киранов скончался в Темниковском лагере [альтернативная версия: в Краслаге НКВД (г. Канск, Красноярский край)] 30 марта 1942 года и был погребен в безвестной могиле.

Причислен к лику святых новомучеников и исповедников Российских на Юбилейном Архиерейском Соборе Русской Православной Церкви в августе 2000 года для общецерковного почитания.

Составлено из разных источников в Интернете, в основном из статей протоиерея Николая Доненко, настоятеля храма Покрова Божией Матери, пос. Нижняя Ореанда (АР Крым), члена комиссии по канонизации святых Русской Православной Церкви, преподавателя Симферопольской духовной семинарии, последняя редакция которых датирует 2012 года.

——————————————————–
NOTA 1. Связанные мученической историей, протоиереи Виктор Киранов и Михаил Богословский (свщмч. Михаил Богословский, память 28/15 марта) и священник Александр Ильенков (свщмч. Александр Ильенков, память 14 марта/1 марта) поминаются вместе как новомученики Бердянские, а также в рамках Собора Запорожских святых.
[см. ниже]

NOTA 2 : Один из священников Бердянского благочиния Павел Зверев усомнился в своем призвании. Когда его храм закрыли в 1930 году, он явился к благочинному отцу Виктору с просьбой определить его куданибудь и отец Виктор направил служить его в село. В 1935 г. в этом селе храм тоже закрыли, и он заново пришел к о.Виктору просить места. Однако мест уже не было, и благочинный предложил ему остаться в Бердянске с другими священнослужителями на общих основаниях. Большего отец Виктор предложить ему не мог. В скором времени священник Павел Зверев увидел, что это дело не доходное и, оставив священнослужение, в конце 1935 года устроился на светскую работу.
Такое решение, принятое по нежеланию терпеть те трудности, которые несли все со смирением и благодарностью Богу, возмутило протоиерея Виктора Киранова. Прийдя домой к Звереву, благочинный долго и сердечно увещевал его не оставлять церковь, потерпеть временные трудности и не делать опрометчивого, душепагубного поступка. Но Зверев не захотел услышать разумных слов собрата и сослужителя и в конце разговора цинично заявил: «Я решил трудиться».
Както раз протоиерей Виктор увидел в городе П. Зверева, торгующего бочковым пивом, и был неприятно удивлен характером его новой «трудовой деятельности». Подойдя к бывшему священнику, он спросил: «Неужели это и есть, повашему, «трудиться»? И назвал его «отступником» и «советским подхалимом» в присутствии посторонних людей. Зверев затаил смертельную обиду. Все, что говорил благочинный, Зверев припомнил ему после ареста на очной ставке, чем оказал услугу безбожной власти.

Другая икона священномученика Виктора (Киранова)

v-4


Новомученики Бердянские свщмч Виктор Киранов,
Михаил Богословский и Александр Ильенковv-5

Священномученицы Михаиле, Викторе и Александре, молите Бога о нас!
http://eparhiya.com.ua/index.php/2009-11-14-12-09-56.html


Тропарь, Кондак и молитва новомученикам Бердянским Виктору (Киранову), Михаилу (Богословскому) и Александру (Ильенкову)

Тропарь, глас 4
Ликуй ныне, граде Бердянск, новомученицы бо твои досточуднии Михаил, Виктор и Александр, вземше крест Христов, последовали суть Ему и прияли славу небесную. Сего ради тем дерзновенно возопием: молите Царя Славы избавитися нам от находящих на ны зол и спастися душам нашим.

Кондак, глас 3
От властей беззаконных гонения и муки смиренно претерпев, венцы нетленные от Царя Славы стяжали есте. Святии священномученицы бердянстии, молите о молебная к вам приносящих и любовию песньми вас ублажающих.

Молитва
О святии новомученицы Христовы, града Бердянска похвало и утверждение, всеблаженнии Михаиле, Викторе и Александре, теплыя наша заступницы и благия помощницы, воззрите милостивно на ны грешныя, чтущия пресветлую память вашу. Испросите у Христа Бога мир Церкви Его, Отечеству нашему благословение, людям православным благочестие и в вере утверждение. Оградите нас молитвами вашими от всякаго злаго обстояния, от глада, губительства, нашествия иноплеменников, междуусобныя брани и от напрасныя смерти. Да сподобимся ходатайством вашим получити оставление грехов и, благочестно на земли поживше, достигнути Царствия небеснаго, идеже вы непрестанно славите Всесвятую Троицу Отца и Сына и Святаго Духа ныне и присно и во веки веков. Аминь.

Поминаются также в рамках Собора новомучеников и исповедников Запорожских
(День памяти – 13 июня по с.с. /26 июня по н.с.)

v-6
http://orthodoxy.org.ua/data/reportazh-ko-glavnomu-dnyu-zaporozhskoy-eparhii.html


v-7Священномученик Михаил Богословский родился 5 сентября 1883 г. в селе Сошки Тамбовской губернии Липецкого уезда в семье псаломщика. В 1909 г. окончил Санкт-Петербургскую Духовную Академию со званием кандидата богословия. Еще студентом он отличался смирением, сдержанностью, особым молитвенным настоем, мудрой трезвенностью в суждениях, углубленным интересам к богословским наукам. Преподавал в Таврической семинарии вплоть до ее закрытия 4 июля 1921 г. Михаил Константинович принял решение стать священником в то время, когда новая власть начала закрывать церкви и объявлять ее служителей вне закона. В 1921 г. он был рукоположен во иерея и направлен в Вознесенский собор города Бердянска. В начале 20-х годов отец Михаил нередко принимал участие в популярных в то время диспутах на религиозные темы, которые, благодаря его философской и богословской эрудиции, а также проповедническому дару, неоднократно заканчивались посрамлением малограмотных агитаторов. Это помогало простым людям правильно разобраться в сложной церковной ситуации тех лет. За свою проповедническую деятельность отец Михаил был впервые арестован в 1924 г. Второй раз его арестовали в начале лета 1937 г. вместе с другими священниками города. На допросах в запорожской тюрьме он держался стойко и мужественно; мучители, глумясь над священнослужителем, выбрили ему на голове крест. Отец Михаил был осужден на 5 лет лагерей. Протоиерей Виктор Киранов оказался с ним в одном бараке. В своих письмах родным он, отмечая кторость и смирение соузника, называл его “преподобный отец Михаил”. Сохранилось свидетельство, как блатной садист, издеваясь над отцом Михаилом, вырвал ему по волоску брови и ресницы. Надзиратель, увидев это, ужаснулся и потребовал назвать имя мучителя, но священник отказался. И лагерный садист, пораженный любовью и великодушием пастыря, тайно пришел к отцу Михаилу и со слезами просил прощения. Протоиерей Михаил Богословский мирно отошел ко Господу, со смирение испив всю чашу своих страданий, 28 марта 1940 г. в Краслаге НКВД. Отец Виктор Киранов стал свидетелем смерти протоиерея Михаила. Он писал домой: “Думаю, почти верю, что Господь принял душу его как праведника и человека, равного другим святым, угодившим Ему”. “Жизнь последнего была такова, что если вера наша не суетна, а она, без сомнения, истинна, то он по аналогии со всеми святыми, без сомнения, предстоит у Престола Всевышнего во всей славе своего славного жития”.

v-8Священномученик Александр Ильенков родился 9 апреля 1896 г. в Крыму в пос.Судак в семье священника. Окончил Таврическую семинарию. Был разносторонне образованным человеком, хорошо разбирался в медицине, знал французский и греческий языки. После революции семья Ильенковых перебралась в село Черниговку Бердянского уезда. Священный сан Александр Александрович принял в неспокойный 1924-й год и, как предостерегали близкие, его пастырская жизнь сложилась исключительно трудно, служение проходило в деревнях в наиболее трагический период для крестьянства. Его вдохновенные проповеди и пастырское окормление спасло многих от духовной гибели. В 1930 г. семья священника пережила комсомольский погром и была вынуждена перебраться в город Бердянск. Со смирением, безропотно отец Александр работал на самых черных и низкооплачиваемых работах, чтобы прокормить семью. Как и многие, он оказался при Покровском храме и после его закрытия в 1937 г. был арестован. На допросах, несмотря на изощренные пытки и избиения, виновным себя в клеветнических обвинениях не признал. Был направлен в Соликамский Усомлаг, где сподобился праведной кончины 14 марта 1942 г. В эту ночь его дочь, находившаяся в немецком лагере, увидела сон: как будто на небе распускается прекрасный бутон и из него появляется Лик Спасителя, а рядом в священническом облачении коленопреклоненно молящийся иерей Александр.

Share
Наверх